Экс-глава Нижнетагильского меткомбината о новом проекте
СССР был очень богатой страной. Я в те времена был мастером в мартеновском цехе на блоке печей по производству спецсталей
В пятницу "Рособоронэкспорт" объявил о завершении сделки по покупке
100% акций волгоградского металлургического завода "Красный Октябрь".
Это первый производитель спецстали, который вошел в формируемый
госпосредником по экспорту вооружений новый холдинг "Русспецсталь". О
том, зачем "Рособоронэкспорту" металлургические заводы, впервые после
двухлетнего периода молчания рассказал Ъ гендиректор "Русспецстали"
экс-глава Нижнетагильского металлургического комбината СЕРГЕЙ НОСОВ.
– В 2005 году вы ушли из Evraz Group? Чем занимались эти два года? – У меня был ряд небольших инвестиционных проектов. Просто жил, уделял время семье и детям. – Ваш уход от Александра Абрамова (партнер по Evraz Group.– Ъ) – большая интрига в отрасли. Все гадают, что заставило вас покинуть компанию? – А у вас какие версии? – Политические причины и расхождение во взглядах с бывшим президентом компании Валерием Хорошковским. – Первое, о политике. Руководитель
градообразующего предприятия имеет громадное влияние на социальную
обстановку в городе, соответственно, на настроение избирателей. Тем
более Нижнетагильский металлургический комбинат вышел из тяжелой
ситуации банкротства, и фамилия директора в городе была очень
популярной. Это кого-то пугало, кого-то раздражало, кто-то пытался
разыграть свою карту. Но мой уход из компании с политической
деятельностью никак не связан. – Но вы возглавили список "Единой России" в
думу Свердловской области, состоявший из местных представителей
"Отечества", которое тогда возглавлял противник губернатора Эдуарда
Росселя мэр Аркадий Чернецкий. А господин Россель рассчитывал, что ваш
блок как раз не будет конкурентом его блоку "За родной Урал". – Решение по списку всегда принималось
руководством "Единой России" в Москве. Свердловская область интересна в
том числе и своей сложностью. А все остальное, о чем вы говорили, дела
житейские. Я избрался в палату представителей законодательного собрания
Свердловской области, набрав почти 90% голосов избирателей. Что касается второй части вопроса – о Валерии
Хорошковском, то все эти сплетни о наших разногласиях тоже неправда. У
нас даже не было времени для разногласий. Я принял окончательное
решение о том, что буду уходить, еще в декабре 2004 года. Все проще.
Evraz Group, пройдя определенный этап своего развития, перешла на
другой уровень – IPO. И в этой связи дальше каждый из нас определял
новую цель в жизни, новый вызов, если хотите. Некоторые ушли из
компании и пошли своим путем. – То есть накануне IPO вы внезапно решили продать свою долю в компании Александру Абрамову? – Почему внезапно? Я бы сказал, это было осознанное решение. – Исходя из бизнес-логики, все должно было
быть с точностью до наоборот. Продавать долю надо после IPO, когда есть
рыночная оценка акций. – У каждого своя логика и свои договоренности.
Дай бог, чтобы у каждого была возможность жить и работать так, как он
хочет, как ему интересно. – Вы действительно подписали некий документ
с господином Абрамовым о неразглашении деталей ухода из Evraz и взяли
на себя обязательство несколько лет не работать на его конкурентов в
России? – Нет, такие документы мы не подписывали. Что
касается работы на конкурентов, в любой компании аналогичного уровня
это вполне естественные условия. И я считаю, в таких случаях год это
для всех вполне приемлемый срок. – Вы поддерживаете отношения с Александром Абрамовым? – Да, мы общаемся. – Когда вы уходили из Evraz, вы знали, что он выйдет из компании вслед за вами через некоторое время? – Насколько я знаю, из компании он не вышел,
часть акций продал, так это другое дело. То, что это произойдет, можно
было предположить, а в каких объемах, так это уже личное дело каждого. – Я правильно понимаю, что ваши переговоры о
сотрудничестве с Игорем Зюзиным (владелец 70% акций "Мечела") начались
после истечения моратория на работу в отрасли? – Это просто совпадение. Срок жестко не оговаривался. Просто мы как раз в феврале начали общаться. – Это была ваша инициатива или его? – Наверное, больше моя. – Чем он вас звал заниматься? – Речь шла о возможности развития
металлургического дивизиона группы "Мечел". На момент переговоров, с
моей точки зрения, показатели этого дивизиона были гораздо хуже, чем
сейчас. Консультации шли на тему, как сделать их лучше. – Почему вы не договорились? – Прежде всего наметилось оживление в работе
"Мечела", связанное с ситуацией на рынке. Кроме того, тогда шел развод
с Владимиром Иорихом. А это всегда оставляет отпечаток. Наверное,
психологически сложно с одним партнером расстаться, а в то же время с
другим соглашение подписать. – Вы должны были войти в долю, стать акционером "Мечела"? – Должен был и хотел – разные вещи. – Информация о том, что вы возглавите
"Русспецсталь", появилась в июне 2006 года. Как вы оказались в поле
зрения "Рособоронэкспорта"? – Мне об этом никто не докладывал. Я думаю, это совпадение по времени идеи, необходимости и возможностей. – Это вы предложили создавать госхолдинг? – Нет. – В чем проблема спецсталей? Зачем понадобилось брать их под госконтроль? – Зачем вы всех пугаете словами про
госконтроль? Между прочим, многие компании в Европе являются
государственными. Тот же Airbus, например. И никто их за это не
упрекает, правда? Просто доля спецсталей и сплавов в общем объеме
металлургического производства России не сопоставима мала по сравнению
с прошлыми периодами и по сравнению с лидерами мировой экономики, у
которых эта часть металлургии так или иначе контролируется
государством. Кроме того, одна из важнейших статей экспорта нашего
государства требует не сегодняшней дисциплины поставок комплектующих. – Сейчас производители спецстали срывают контракты? – То, что с этим вопросом не все благополучно,
не является большим секретом. Кроме того, есть необходимость повышения
требований к качеству и понимания логики ценообразования. – А какова рентабельность производства спецсталей? – Она гораздо ниже, чем у крупных компаний и холдингов, от 2 до 10%, и еще смотря как считать. – Как вы собираетесь ее поднимать, если не будет конкуренции в отрасли, так как она будет работать по госзаказам? – А при чем здесь конкуренция? Себестоимостью заниматься надо, затраты снижать. – Одной из основных статей расходов при
производстве спецсталей являются расходы на покупку никеля, который,
как известно, только с начала года вырос в цене почти на 30%. Может,
для оптимизации издержек "Русспецстали" приобрести "Норильский никель"? – Думаю, для снижения издержек "Русспецсталей"
этого делать не стоит. Есть другой вариант – увеличить использование
вторичных ресурсов. СССР был очень богатой страной. Я в те времена был
мастером в мартеновском цехе на блоке печей по производству спецсталей.
Использование никельсодержащих отходов было обязательным и жестко
контролировалось. И сегодня этот фактор оказывает самое серьезное
влияние на экономику предприятия. – До какого уровня вы можете поднять рентабельность? – До 25% надо доводить. – Какие предприятия могут войти в холдинг? – Это не простой вопрос. Нельзя не учитывать
существующую форму собственности. Активы могут входить в "Русспецсталь"
через приобретение и присоединение. Что и кто может войти, сейчас точно
сказать довольно сложно. Основные критерии – эффективность и
целесообразность. – Челябинский меткомбинат рассматривается вами? – Рассмотреть, подчеркиваю, рассмотреть стоит
все предприятия, когда-то производившие сталь интересующего нас
сортамента. Потому что так уж получилось, что в данной отрасли весь
спектр технологий, технологических агрегатов, подготовленного когда-то
персонала находится не в одном месте, а расположен на разных
предприятиях. – Но "Красный Октябрь" в основном производит сортовой прокат. Вы будете сворачивать это производство? – Зачем? Если продукция рентабельна, если есть
возможность дозагрузить агрегаты? Прокат черных металлов и прокат
специальных сталей и сплавов всегда производились бок о бок, на одном
предприятии. Это, если хотите, технологическая и экономическая
целесообразность. – С кем вы еще ведете переговоры? – Пока ни с кем. Мы в пятницу только закончили сделку с "Красным Октябрем". – А какова все-таки структура акционеров "Русспецстали"? – "Рособоронэкспорт" является самым крупным акционером. – Midland Group получила 25% минус одна акция? – Да. – Какую долю банки получили в залог по финансированию сделки? – Не могу сказать. – Вы являетесь акционером компании? – Нет. – У вас есть опционы? – Эта информация является наиболее важной в интересующем вас вопросе? – Но вы же должны понимать, за что работаете? – Да, вполне. Мне интересно делать то, что могут сделать только немногие. Чем труднее, тем интереснее – меня так учили. – Специалисты говорят, что в России ежегодно
производится около 140 тыс. тонн спецстали. При этом
оборонно-промышленному комплексу требуется 10-15% из них, остальное
идет на гражданские нужды. Какова все-таки задача: обеспечить ОПК этой
продукцией или полностью контролировать отрасль? – Вообще-то, надо уточнить, о какой отрасли вы
говорите? Я еще раз повторюсь. Первое: технологии производства
специальных сталей и сплавов являются наиболее сложными в металлургии,
и основываются они на тех же фундаментальных знаниях, что и вся
металлургия в целом,– "теории металлургических процессов и обработке
металлов давлением". Второе: эти технологии зачастую уникальны, они
такое же национальное достояние, как и космические технологии,
технологии атомной энергетики. Третье: производство специальных сталей
и сплавов на предприятиях, где оно есть, неотделимо от производства
черного металла. Повторяю – это технология. Это надо знать или понимать
и перестать лукавить по этому поводу. Предприятия спецметаллургии
всегда были поставщиками металла как для ОПК, так и для гражданских
нужд. Я хочу сказать, что в свое время было много дискуссий – нужен или
не нужен стране стан-5000? И как теперь показывает история – нужен, и
очень сильно. То же самое со спецсталью: спецсталь нужна. Не
обязательно государству в этой области иметь контрольный пакет.
Достаточно контролировать процессы, которые происходят. – Простите, что все время возвращаюсь к
Челябинскому меткомбинату (ЧМК). Для рынка это важный вопрос. Аналитики
полагают, что теоретически можно было бы выделить из комбината
спецпроизводство в отдельное юридическое лицо для "Русспецстали". Вы
уже думали над технологией? – Как бы я ни ответил, вы сделаете вывод, что мы собрались приобретать ЧМК. Поэтому можно без комментариев? – А производители комплектующих также могут быть интегрированы в ваш холдинг? – Я бы видел там производство полуфабрикатов
для дальнейшей переработки. То есть поковки, заготовки для предприятий
среднего и другого машиностроения. А вот где разумная середина – это
вопрос, на который будем искать ответ. – Может, проще "Русспецстали" построить новое производство, чем со всеми договариваться? – Надо понимать эти вещи. Специфика ведь не
только в оборудовании, а в инженерных кадрах, навыках, умении. А потом,
что лучше, надо считать. – Сколько времени у вас уйдет на разработку концепции развития "Русспецстали"? – Я исхожу из своего опыта и думаю, от трех до шести месяцев. Источник: Коммерсантъ
27 марта 2007
